?

Log in

No account? Create an account

табор приходит

Случилось так, что Юрий Александрович Абросимов и Софья Юрьевна Ильина живут порознь. Но когда-то было иначе. Когда-то мы даже зависели друг от друга напрямую. И ещё неизвестно — кто больше.
Принято считать, что полугодовалый младенец абсолютно беспомощен, целиком и полностью зависит от взрослого. Однако уязвимость сия взаимна, и я готов доказать это прямо сейчас.
Читать дальше...Свернуть )

трения

Ужин постепенно исчерпывал себя не только в тарелках.
- Ты же знаешь Соню, - закончила maman очередной рассказ о внучке.
- Ещё бы!
Я уклончиво мотнул головой.
- Она за словом в карман не полезет. Однако ж, воспитания не лишена.
- Ну, - мотнул я.
- Она нам всем ещё покажет.
- Ещё бы!
- Помню, говорит: "Бабушка, ты когда умрёшь, твоя пудра мне достанется?".
- Ну...
Не выдержав, отчим-дядя-Коля сделал телевизор погромче.

покатушки

Верьте мне. «The Prodigy» и «Faithless» — лучшее музыкальное сопровождение для тех, кто свободно падает с высоты двадцатого этажа, грохоча и визжа, несётся навстречу «мёртвой петле», со всей дури взметает тучу водяных брызг или, затаившись, ждёт попутный клин ходячих мертвецов.
Мы были в парке аттракционов. Да, мы сделали это по-взрослому. При себе я имел пачку казначейских билетов и пригоршню монет для расплаты в туалете. Туалет в списке экстремальных развлечений — пункт обязательный.
— Знаешь, как расшифровывается «ВДНХ»?
— Нет, — авансом восторгалась Софья Юрьевна.
— «Выставка Достижений Народного Хозяйства»!
— Как?
Читать дальше...Свернуть )

за книжкой

Такой экспириенс ни с чем не спутать, утверждают пережившие землетрясение. Вдруг снизу, издалека, раздаётся нутряное «ТУМММ», почва начинает дрожать и колебаться, после чего самый мужественный обладатель железных нервов испытывает глубочайшую эмоцию в своей жизни. Кого-то настигает ступор, другие ударяются в конвульсивный бег, особо невезучие аврально высвобождают кишечник. У кого что — заранее реакцию предсказать невозможно.
Мы зашли с доченькой в книжный магазин, мне нужна была «одна книжка». Софья Юрьевна сказала, что ей тоже нужна одна книжка. Я пребывал в абсолютном удовлетворении. Во-первых, прекрасно, когда твоему ребёнку требуется книжка, а не кремово-, допустим, ореховый торт или ещё чего похуже. Вдвойне прекрасно, что книжка требуется одна, а не десять. По нынешним временам нормального чтения дешевле, чем за пятьсот рублей, не найдёшь, а вечером ещё нужно пива купить, которое, разумеется, пустым употреблять не гоже. Короче, мы зашли.
В помещении ребёнок избавился от головного убора. Бежевые кудри обильно рассыпались по плечам, ясные глаза сияли. Весь её прекрасный лик отражал воистину космическое благородство духа и божественное присутствие в душе. Протянув свою аристократическую руку к сенсорной клавиатуре справочного дисплея, она начала быстро набирать буквы тонкими холёными пальцами.
— Так, и что же мы ищем? — поинтересовался я.
— «Уничтожь себя», — прозвучал ответ.
— Как?
— «Уничтожь себя» называется.
Внимая, я застыл перед ней склонённым.
ТУМММ…
До меня дошло.
«Почва» магазина, устланная напольной плиткой, мелко сотряслась.
— Эх, нету!! — раздосадовалась девица. — И интернета нету! Сейчас бы посмотрели, где она может в других местах продаваться.
— У м-меня есть… интернет… — произнёс я бесцветным голосом, достал смартфон и начал деревянно тукать по нему.
«У», «н», «и», «ч»…
«…тожь меня», — услужливо подсказал поисковик.
— Соня! — воскликнул я. — «Уничтожь МЕНЯ»!!
— Правильно! А я как сказала?
Тут же от соискательницы последовали дополнительные сведения. О том, что это «такой блокнот», что он уникальный, что каждый творческий человек просто обязан, и прочее, и прочее… Но я находился словно бы в отдалении, думая о своём.
Вот, значит, оно как. Для каждого — своя расплата. И для любителей чёрного юмора — своя. Никто не уйдёт обиженным, каждому воздастся. Ну-ну…
Обратно мы шли медленным шагом. Фонари на улице струили жёлтый свет. Разреженный ветер гнал по асфальту первые сорванные листья. Перед одной из луж застыла бродячая собака. Похоже, готовилась хлебать из неё. Но потом стало понятно: просто любовалась своим отражением.
— Весной лучше, — неожиданно сказала девочка. — Весной всё впереди.
— А осенью? — спросил я, заранее чувствуя, что вряд ли обрадуюсь вердикту.
— Осенью всё кончено… — был ответ.
Мимо проехало дрянное авто, примешав к вечернему сумраку гарь от выхлопа.
«Хорошо хоть пива потом попью», — вспомнил я. И немного от этой мысли успокоился.

идеальный шторм котов

Новый кот был умыт, нает, опорожнён, углистогонен и прокапан от блох. Он был готов весь-весь — от чёрно-белого арлекинного личика до сигнальной кисточки хвоста. Стресс, диктуемый перемещением из одного пригорода вавилонов, с его катастрофой в личной жизни, предательством бывших хозяев, оставленностью и вынужденным клошарством, в другой пригород, где стоял тёплый дом, а при нём полнился розами огород, и в ожидании уже распростёрли объятия дву-, равно как и четвероногие сёстры с братьями, и миска неизбывно утучнялась харчами, помимо остальных гарантий — так вот стресс от перемещения из прошлого в будущее, как нам чаялось полагать, свёлся к нулю. Однако ближе к середине пути в салоне автомобиля мистически запахло. Софья Юрьевна восторженно завопила:
— Кот описался!! Пап, смотри!
Под впечатлением, я шарахнулся к обочине так, словно нам одновременно прострелили оба правых колеса. На счастье почти сразу удалось разглядеть впереди автозаправку. Там дрожащее от стыда животное было изъято из переноски, кое-как приведено в порядок, засунуто обратно, после чего мы продолжили движение.
— Хорошо ещё по-маленькому разродился, — примиряюще удостоверил я.
— А мог бы — по-большому! — напомнила Софья Юрьевна.
— Не мог бы. По-большому он утром сделал. Так что нам, считай, повезло... Хотя… иногда на нервной почве блюют.
— Всё ещё впереди, — сказала дочь.
Моя дочь. Это необходимо подчеркнуть.
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Девятилетняя девочка имела философически нейтральный вид.
Что ж… ладно. Мне понравилась её видимая готовность к ударам судьбы.
Проверить готовность на деле предстояло ровно через сутки, когда в ожидании приезда матери, бабушки и уже другого кота, собственного, ребёнок целое утро потратил на разукрашивание асфальта перед домом рисунками, узорами и прочим орнаментом, упоённо используя свежекупленные мелки. Но за пять минут до рандеву поливальная машина бездушно и страшно уничтожила всё искусство, вменила труд ни во что, выставила голый порядок, плюнула и растёрла. Я уже был на работе, поэтому не мог рассказать страдалице о том, что истории свойственно повторяться — когда-то роль поливальной машины выполняли бульдозеры. Хотя авторам художеств оттого не легче, конечно.
А вечером позвонила мама девочки и попросила привезти гитару, которую Соня забыла.
— Как! Забыла гитару?! Этого не может быть!!
— Может… Ты не представляешь, там такое расстройство! Просто я не уследила. У нас прямо перед тем, как мы приехали, авария случилась. Финдуса укачало. Кот блеванул.
Я ещё пытался параллельно редактировать новости, однако последнее известие меня потрясло.
— Что сделал?..
— Блеванул. Прямо в машине. Так ты сможешь завтра подъехать с гитарой? Привезёшь?
Я тупо смотрел в монитор.
«Не оправдались ожидания масштабной коррекции фондовых индексов, — гласил текст в мониторе. — ФРС готовится ввести новую программу количественного смягчения. Планы по повышению ставки будут отодвинуты. Последние два дня сделали рыночный тренд особенно ужасным, сообщает Bloomberg».

обознатушки

«Вообще-то по лестнице лучше ходить, а не ползать», – заметил один из друзей, впервые увидев конструкцию, которая связывает в нашем доме первый этаж со вторым. И он прав, доложу я вам! Хотя ползти приходится только снизу вверх. В обратном направлении человек, обычно, нисходит, силясь под видом равновесия удержать достоинство. Так я и нисходил – кумарный из-за летней духоты и опухший от пересыпа.
Из гостиной снизу доносились голоса. О чём-то оживлённо разорялась maman, ей в ответ высоковольтно гудел отчим дядя Коля.
– Я уже устала об этом думать! – донеслось, наконец, членораздельное. – У меня своих забот хватает! Он на несколько дней уйдёт, а я думай!
– Пускай ходит… это его право…
– «Пускай», да?! Ага! «Пускай»!
Мне стало неприятно. Как стало бы любому человеку, которого полоскают «за глаза».
– Ты здесь сидишь, перед своим телевизором, и в ус не дуешь! А я каждый раз голову ломаю – где он, и что он!
– Он уже не мальчик…
– Пра-авильно!! «Не мальчик»! А только случись чего, ты что ль будешь о нём заботиться?! Кормить, поить, лечить! Прикидывать: как да почему!
– Всё будет нормально…
– «Нормально»… Это у тебя всегда нормально! А я одна хожу за всеми вами! На волосы страшно смотреть, покрасить времени нет! «Нормально».
Я решил, что с меня хватит. Размял поперечно-продольные морщины на лбу, выставил по центру перекосившееся пузцо и выдвинулся, производя компрометирующий оппонентов шум.
– Всем привет!
Они даже не обернулись.
– Вот где его носит каждый раз?! Ведь знает же сам, что – бестолочь полная!
– Каким воспитала, такой и есть!.. – развёл руками дядя Коля.
У меня отвалилась челюсть.
– Это вы о ком?
– О коте, – дежурно сообщила maman. И, не дождавшись, пока я восстановлю душевное равновесие, продолжила: – На двое суток опять сгинул. Загулял, сволочь!
– Ну, и супер… – выдавил я из себя, на нервной почве весь почёсываясь. – Надо же ему хоть когда-то отрываться. Или ты хочешь, чтобы он был как эта?
И указал на собачку.
Дворное существо невпопад закивало.
– Кому отрываться? Ему?! – закатила глаза maman. – Этому дефективному?! Он же недоделанный! Обратно идёт – вечно трясётся, шерсть клоками летит. Тоньше, чем оглобля! Лапки – вот так. Мяукать не может. Его все кошки даже бьют!!
– А что он тогда там делает?
– Ну…
Maman заметно смутилась.
– Не знаю… он там… в засаде сидит. Выжидает момент.
Не выдержав, собака начала ржать.
А я подумал: «Вот какой тактики нужно было в личной жизни придерживаться. Да… Теперь уж поздно».

а теперь - о здоровье

Гости приключились традиционно неожиданно.
- Тёть Галь! Там, на улице, кошка у вас. А чёй-то она такая?
- Какая?
Валерка изобразил доктора Калигари.
- Ой!.. – поморщилась maman. – Да не обращай внимания.
- Помрёт скоро.
- Она помрёт?! Быстрее мы все помрём! Лет пять уже ходит как привидение. То лысеет, то нос сковырнёт, то губы чёрные. Чихает тут.
- Простыла, что ль?
- Хрен её знает! Обчихала мне все окна. Кровью.
- Тёть Галь, а кофию не нальёте?
- Щас! А плохо тебе не будет?
- Ой, мне будет хорошо.
- Ты мне лучше другое скажи. Не знаешь случайно…
- Нет.
Maman cознательно остановила все свои движения. Чтобы укоризна смотрелась выпуклее.
- Я понимаю, что «нет»! Ты здоровьем вообще собираешься заниматься? Скоро на пенсию.
Валерка только руками замахал.
- Нет уже здоровья.
- Правильно! Хоть раз в жизни съездил бы за границу.
- Куда?!!
- Ну, или у нас здесь. Санаторий бы выбрал. В средней полосе.
- А мы сейчас в какой?
- Спортом надо заниматься. В твоём-то возрасте. Записаться в бассейн.
- Да был я в вашем бассейне…
- И плавать.
- Плавать?!
Валерка аж на стуле подпрыгнул.
- Там ведь дорожки! Как в концлагере. Ни шагу назад! Я посмотрел – ууу, думаю… Пойду, нырну лучше. Меня ж не предупредил никто! Я залез на самый верх и спрыгнул. Как в детстве. Хлобысь!! Так там все дайверы повсплывали. Сразу! С тех пор не пускают. Даже за деньги.
- Тебе кофе сколько ложек? Пять?
- Одну! Одну! А печенье сами пекли?
- Смеёшься, что ль?
- Я тогда съем его. Всё равно просто так лежит.
Ловко подхватил несколько штук.
- Оно невкусное, тёть Галь. Я вам точно говорю. Лежит же!
Захрустел.

путешествия

В раю ещё ни разу не оказывался, а вот в ад (авотват - даже фонетика выходит инфернальной) попадаю регулярно.
Намедни преисподняя выглядела как глубокий анус, выдающий себя за Тверскую улицу. Свет наличествовал только в двух недосягаемых местах. Времени не было, конечно; все стрелки безвольно опустились на полшестого. Там и сям опарышами в лакомых фрагментах плоти кучковался народ. Не опасный, нет. Однако пользы от него, как я понял, ещё меньше, чем от врага. Главной по ощущениям выступала, конечно, темь. Мрак лютый. Такой подразумевается между штрихами в ветхозаветных гравюрах Доре. Его можно осязать на ощупь. Лепить, словно пластилин, хотя по органике своей он летучее эфира. Всё пространство ощущалось схлопнутой вселенной. Pocket universe. Зато дышится там легко, будто есть чем. И нервам щекотно. Милым фейковым нервам.
Это случилось намедни...
А нынче вдруг обнаружилось, что три передних зуба наросли друг на друга. Потянув верхний, я безболезненно вынул их все, вместе с куском челюсти. Глянул на себя в зеркало и тут же начал отекать плавимой свечкой.
В общем, готовят меня потихоньку, не иначе.
А вам совет, пока жив: не спите на стульях и без подушки.

видимость озарения

У меня появились тяжёлые, по сути не отменяемые основания полагать, что чистилище - это и есть наша земная жизнь. Вот прямо сейчас! И с вечера накануне. И дальше.
Посрём, пожрём, рожу умоем, проверим карточки банковские в Специальном Кейсе, детишек чмокнем в лобик (единый, безразличный) и - вперёд, чинить препятствия другим, преодолевая собственные.
Смысл жизни от того и не понятен. Потому, что сравнивают круглое с зелёным. На виду вроде прогресс, модернизация, смягчение нравов и удвоение вэвэпэ, а по сути... оно. То самое.
Нужно только заново изучить католический сабж, избавив его от "макияжа" конфессии.

посиделка

- о неоднозначности табакокурения;
- о разновидностях онкологических заболеваний;
- о способе рубцевать язву желудка медицинским спиртом;
- о самоубийстве, как возможности для сильного мужчины уступить собственной слабости (на примере Хэмингуэя).
Много, о чём можно поговорить с конфидентом, которому исполнилось 9,5 лет.

беспорядочные связи

Про беспроводную мобильную связь слыхали?
Теперь я вам расскажу - что это на самом деле.
В час особо нежного восхода, когда гибки все члены без исключения, а дремлющее сознание полнится метафорами в виде кружащегося юлой трамвая или мигающего человека-ёлки, к вам неожиданно приваливается игривое, молодое, полное энергии и отважных намерений тело. Вы, конечно, машете на него рукой, потом безуспешно лягаете, наконец, укрываетесь одеялом с головой, бормоча глухую молитву "уйди, бля, уйди!". Но тело неумолимо. Методом тыка носом - именно носом! - оно находит сквозь одеяло ухо на вашей голове, после чего громогласно и троекратно выдаёт прямо в него:
- ГАВ! ГАВ! ГАВ!
Вот это - она. Беспроводная мобильная связь. Верх искусства коммуникации.
Разумеется, хозяйка моего оппонента не может оставаться равнодушной. У неё на меня свои планы. Да и вообще понятно, что художнику после разнообразных утруждений следует восстанавливаться тщательнее.
- Я тебя, скотина, усыплю!! - орёт она трубным басом.
Четвероногий питомец обмирает.
- Только попробуй мне ещё приставать и лаять! Усыплю!! Или сдам на опыты!
Внешний вид у собаки такой, будто её, засланную к нам сюда инопланетным разумом, срочно апгрейдят, по ходу меняя управляющий чип. Появляется соблазн думать, что уж теперь-то на территории спальни установился порядок, близкий к конституционному.
Ага. Вы убеждаетесь в этом на протяжении целых нескольких минут, пока сквозь спешно реставрируемую дрёму не почувствуете ухом псачий нос, от которого произойдёт интимный шёпот: "хаа...". И почти тут же прозвучит открытым голосом: "ВУУФ!".
Дальше, конечно же, начинается возня - беспощадная и лишь до известной степени осмысленная.
Вот что происходит, когда человек перестаёт быть один.

просвет

Мы пободались, конечно, преисполнившись яствами. И побрыкались немножко на волне гедонистических ощущений. Подвигали друг друга тупорогим тугоумием. Как принято у людей умышленно простых... Пока я не услышал свой голос словно бы извне.
- Значит, нужно благодарить тебя, что так всё сложилось? Когда я тянул себя сам, как Мюнхгаузен за косичку! И окроплял квартирные окна слезами, призывая на помощь сказочных героев из блеклых книг! И молился пустоте, не подозревая о самом термине "молитва"! И выл, репетируя сатанинский смех! Для чего? Чтобы удостоверить качество пустыни?!
Мобилизуя всю харизму, докончил:
- Причём здесь ты вообще?! Какая заслуга-то?..
Умолк даже подлый телевизор.
- Такая, - посмотрела в меня maman, - что я тебя не убила...
Собака немедленно встала и вышла.
Винная бутылка стояла опустевшей.
Тарелка истёрта едой. И бессмысленность. И ложная тишина.
Да...
Ну, ладно тогда. Ладно...
Я отправился вслед за собакой.

о зажигании

Я в наступившие дни всё думаю… До второго века Пасху праздновали каждую неделю, а потом – раз в год. Опять же, Победу в ВОВ сначала вообще не праздновали, а теперь только что из штанов не выпрыгивают. Отчего так?
Понятно же, что на уровне «культмассового сектора» это совершенно мимо веры, чести и самоуважения. Тут, скорее, бабушка коллективного подсознательного грешит с водолазом институциональных нужд.
Вот опять же с мест сообщают, что повадились некоторые священники во время праздничных богослужений в народ пасхальные яйца метать. Что примечательно – деревянные. Видимо, упрочения органики для и торжества нагнетания ради. Но есть ведь ещё такая штука, как stage diving. Соборная весьма. А сrowd surfing! Тот вообще – кульминация литургии.
Надо пробовать, я считаю. Перенимать мировой духовный опыт. А то скука такая - свечи уже гаснут.

об устройстве жизни

Рейтинг самых долгих голливудских браков заставил меня вспомнить реакцию на распад каждого из них. Изумление приводило к досаде, её сменяла злость от крушения некоторых личных идеалов, а потом всё заканчивалось безумолчным ворчанием, предвестником принятия. Любой дипломированный психолог пожал бы мне руку.
Но дело не только в этом.
Полагаю, что любимое утверждение ("всё имеет срок годности; человеческие отношения - тоже") имеет смысл вынести из комментов в пост.
Однажды я услышал от одной умнейшей женщины следующее:
- Обрати внимание. В 19 веке, когда браки скреплялись венцом, предполагающем вечную природу утверждаемого факта, т.е. буквально скреплялись "на века", какова была природа социума? Какова была частная конституция, вменяемая человеку, вне зависимости от его происхождения и, стало быть, возможностей? Наконец, сколько этот человек жил биологически? Он жил полноценно лет до сорока пяти. Дальше начинался старик. И отношение к нему было соответствующее. Его поступки воспринимались как старческие. Да он и сам их так воспринимал! Теперь же, - продолжала она, - 45 - "золотое сечение". Возраст, когда о-д-и-н с-ц-е-н-а-р-и-й полностью выработан, а жизни впереди дохуища (научный термин)! Деятельной жизни. Здоровой и полноценной. Зрелой, между прочим. С накопленным опытом, владением инструментами. Во всю ширь и мощь. Можно сказать, по полной программе. Впервые.
Она придвинулась ко мне вплотную. Так, что я почувствовал дыхание. Её самой, если угодно. Жизни.
- Ну? - спросила она.
Внешне замерев, я отшатнулся внутренне. Просто мы с самого начала договорились, что спать друг с другом не будем.
"Ты с жизнью не спишь. Забыл, что ли?", - шепнул изнутри недопнутый бес.
Очень долго и болезненно я искал потом свой эквивалент услышанной теории, которая показалась мне безупречной сразу. Совершенной на каком-то личном и даже художественном уровне. Тем более, на уровне "техническом", избавляющем образованных людей от необходимости спорить.
Не уверен, что в итоге найденный образ хорош по форме... хотя бы по форме. Но дело вот в чём.
Окончание жизненного пути с семейным, социальным, любовным (особенно с ним!) не совпадают. Практически всегда. Не синхронизируются. Если привычная, логичная, естественная дорога исчерпала себя, попросту закончилась - рельсы обрываются, впереди бетонный блок, а за ним чужой лес, - понятно, что нужно выйти, сделать пересадку и двигаться дальше. "Жизнь - это движение"; не стоит пренебрегать этим банальным лозунгом. Но проблема в том, что ближний круг любого творческого индивида - это не столько "родные и близкие", сколько попутчики и споспешествующие. (Не желающие воспринимать такое положение вещей как данность, сходят, обычно, не в конце пути, а на ближайшем полустанке. Да и бог с ними). Стало быть, необходимость пересадки есть залог, прежде всего, одиночества. Силящегося быть деструктивным фиаско. Пересаживаться с тобой не будут. У них своя дорога. Другая.
Сие не страшно. Хоть и трагично. Но и натурально! Как любая неизбежность. К этому просто, как к смерти, нужно быть готовым.
Многие ли из нас готовы? Никто, собственно. Оттого и начинаются все фейспалмы, камингауты и прочие, более русские слова.
Правда, тут, желательно, обойтись без осуждений. Ибо слишком часто то, что осуждаешь - твоё будущее.

без него

Сегодня исполнилось ровно пять лет, как мы (я, то есть) каким-то образом обходимся без мощнейшего русского писателя Димы Горчева.
Странно это очень. И неприятно.
Я когда слышу, что незаменимых нет, могу только плечами пожать.
Вот почитайте Диму. Сами всё поймёте.

"Хожу на работу мимо магазина “Товары для женщин”.
Это очень печальный магазин. В нем продают нехитрую женскую сбрую, прокладки и сальники, краски для росписи, рвотные массы для намазывания на лицо и электрические механизмы для выдирания волос из разных женских мест.
Все женщины врут, будто бы они все это покупают, чтобы нравиться самим себе. А на самом деле это придумано женщинами для того, чтобы потный волосатый мудак, у которого весь утренний туалет состоит из чесания яиц, ухватил грязными ногтями их нежные груди, сунул им под нос свой вонючий хуй: на-тко полюбуйся, какой красавец, а потом жамкал их, расщеперивал по всякому, раскарячивал, сопел, чавкал и тыкал куда попало, пьяный в жопу.
Целый магазин для этого".
----------------------------
"На станции метро Удельная в вагон зашла пыльная собака, скромно посидела в углу, вышла на Черной Речке и направилась к эскалатору.
Совсем суки обленились. Я понимаю, если бы ей было надо через весь город в Колпино или в Рыбацкое, а тут одну остановку пешком пройти не может. Если ее маму ризеншнауцер ебал, так сразу уже графья".
----------------------------
"Надо умирать время от времени, вот что.
Чтобы люди поели блинов, выпили компоту и всё разграбили: драгоценные бумажки и розовую зубную щётку — всё в помойку.
А потом выкопаться из могилки и прийти к ним в полночь. Вышибить все двери нахуй, усесться, закинуть ногу на ногу.
Что, суки, обрадовались, да? Думали избавились, да? А вот вам Хуй! (достать Хуй), у меня тут Списочек. Претензий к вам. Сейчас будем все претензии подробно выяснять.
Пиздеть до утра, потом всех перекусать и уйти спать к себе в могилку.
Потом они придут ночью на кладбище с серебряной пулей и осиновым колом, подкараулить их со спины, всё отобрать: а вот Хуй вам опять! (снова показать Хуй) У нас ещё Списочек не кончился. Опять покусать немного и прогнать с кладбища, нечего тут зубами стучать.
Главное Хуй почаще показывать. Люди от этого вздрагивают и слушают потом внимательно. А то обычно кивают, да-да говорят, конечно-конечно".

причиндалы

Когда-нибудь расскажу вам историю, как мы с лифтом долгое время искали друг друга, а потом, обнаружившись, начали встречаться. Но сейчас - не об этом.
Я понял, почему хиппи были за мир. "Почему?", спросите меня вы. А потому, отвечу я вам. Что они курили траву! Вот поэтому. И никак не наоборот. Не наоборот, слышите?! Я теперь точно это знаю... сертифицированно удостоверился.
Штука оказалась занятная, с полагающимся откровением, визуальными спецэффектами и традиционным голодом впоследствии (специалисты меня поймут). Немедленно позвонил maman прямо из автобуса и поставил стратегически важную задачу: ужинать!!
- Я уже спать ложусь, - тактически прозвучало в ответ. - Даже не знаю, чем тебя накормить... Тут одни яйца остались.
- О, отлично! - восклицаю. - Я их люблю!! - потом зачем-то добавил: - И всегда любил.
Ближайший пассажир, обернувшись, скользнул по мне взглядом.
- Только будь внимателен, - продолжала maman, - там на нижней полке старых несколько штук, я в них не уверена, не бери их...
- Ойххх!... - начал заводиться я. Терпеть не могу занудства. Особенно, когда и так давно понятно.
- ...их потом отдельно отварю, отдам кошкам. А ты бери те, что на дверце, в лотках лежат.
- Слушай, ладно, всё! Что, я - мальчик? Себе яйца не смогу найти?!
Почему-то сразу уже несколько человек обернулись и посмотрели на меня взглядом подольше.
"Хм, странно... - подумалось. - Им явно что-то не нравится. Но что им может не нравиться?..".
- Или, может, мне тебе отварить? - продолжала вслух размышлять родительница. - Приехал бы на готовые уже... Хотя - нет. Начнётся вечное твоё: не так сварила, недоварила, охладила мало...
- Конечно! А как ты думала? С яйцами нужно уметь обращаться.
"Блин, чё они, в натуре, вылупились на меня все? Чё им надо?" - параллельно, с некоторыми даже судорогами размышлял я, повсюду натыкаясь на глаза окружающих. У кого-то они полыхали ненавистью и презрением, у других - намного реже - жалостью и какой-то даже иронией.
- Ладно, я иду спать, - завершила maman тираду. - Всё тебе сказала - разберёшься. Как говорится, дорогу найдёшь.
- К своим яйцам - всегда!! - триумфально заверил её.
И тут автобус резко затормозил. И открыл все двери. И ВСЕ ЛЮДИ начали выходить.
В это невозможно было поверить. От меня шарахались как от чумного, обходили за полметра. Какая-то дама с ребёнком даже заслонила его телом своим. А согбенная старушка искривилась донельзя - лишь бы только сумка её хозяйственная не пришла со мной в соприкосновение.
Боже, за что?! Заслужил ли я такое поругание? Люди от меня отказывались. Все как один! От меня бежало общество!!
В абсолютно пустом автобусе я застыл поражённый... сражённый внезапно проступившей в сознании Истиной.
Я СЛИШКОМ... ГРОМКО... РАЗГОВАРИВАЛ!!
Вот поэтому!..
И ничего ведь не исправить теперь, не вернуть. Не перед кем извиниться. Поздно...
Тут спереди высунулось лицо водителя. Такое же недовольное. Раздражённое. Не-на-ви-дя-ще-е меня.
- Конечная!!! - рявкнуло лицо.
Враз ополоумев, по-военному, на чистом рефлексе сделав разворот "крругом!", я вышел из салона, как Чарли Чаплин при полном обмундировании.

прогрецессия

Собственно, любая гуманитарная катастрофа нарождается, развивается и завершается как и любая форма жизни на земле.
Сначала отдельные люди терпеть не могут художественный фильм "Амели" и не плачут над мелодрамой "Титаник". Потом уже тысячи их под влиянием навязанных извне ложных обстоятельств готовы терпеть лишения, получив "свой" Крым. Который ещё накануне никому из укушенных нахуй не усрался. Под это дело миллиардеры, ворочающие глобальными соцсетями, отважно запрещают фотоизображения капелек росы на женских ягодицах. А потом - закономерно и наступательно - воцаряется ИГИЛ. Беспросветный. Окончательный.

полурослик



Нас когда maman криком разняла, девица уже воздела свои куриные мосолики, а я ей метил в живот правою ногою. Потом мы всё больше жестами прозаическими изъяснялись, до поры. Я, если и говорил, то – пару букв:
- Во!
И показывал.
- ВО!! – отвечали мне и тоже показывали.
Я, конечно же, отвечал в ответ.
- Хватит уже! - брезгливо реагировала maman. – Она ведь девочка.
...Утекли воды с тех пор. Сдвинулись времена.
Я смотрю на дщерь и понимаю, что нет больше слов. Прежняя "фактура" ушла. Грядёт новая, незнакомая. А как определить её, какими терминами обозначить - ещё неведомо. Пока только обмираю, цепляясь за истёртые банальности. Мол, "я старый сержант и не знаю слов любви". Нахожусь в смятении. Делаю вид, что всё нормально. Получается не очень.

экзамен

В конце полупустого вагона нечто сдвинулось, и оттуда полились безумные завывания.
- ПО-МО-ГИ-ТЕ-МНЕ-ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!! ПО-МО-ГИ-ТЕ-МНЕ-ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!!
Кастратический голос буратино, которому словно бы вживляют без наркоза раскалённый шурупик-уд, изумлял не на шутку. Я представил мерзейшую каргу, распространяющую миазмы. Её стоптанную в говно обувь. Одежду-рубище. Тухлый платок на голове. Месиво рожи.
Господи, за что мне?!
Когда источник завываний оказался совсем рядом, помимо воли, приоткрыл глаза. И обомлел.
Ей было от силы двенадцать. Одета чисто, даже благородно. Яркая брюнетка. Тонкие серпы косичек остриями упираются в плечи. Удивительно правильные черты лица. Глаза сияют.
Круто согнутая вперёд, она опиралась на две специальные палочки. Шла, будто на четвереньках. При этом всё тело её болтало и швыряло, крутило и выпячивало. Дезорганизовывало. Разобщало…
- ПО-МО-ГИ-ТЕ-МНЕ-ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!!..
Ей подавали, совали, всучивали, почти швыряли – откупаясь. Чтобы быстрее прошла, чтобы исчезла, испарилась, сгинула из памяти безвозвратно.
- ПО-МО-ГИ-ТЕ-МНЕ-ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!!..
«Разрядив обойму в голову», - подумал на чистом рефлексе. И, толкаемый ужасом, отшатнулся внутрь себя.
И представил: всё пройдёт. Время отменится. Небо свернётся как свиток. Я буду один напротив бывших живых существ. И остающихся в живых, но уже – по-другому. Я посмотрю в глаза каждому из них. Любому человеку и животному. А они, наблюдая за мной, будут ждать – что я сделаю. Все, кого я когда-либо обидел, ранил, не простил. К кому был равнодушен и жесток. С кем поступил справедливо как палач. Кого умышленно предал забвению. Из кого выдоил счастье в достаточном для себя количестве, а потом за ненадобностью бросил.
Мы будем стоять напротив друг друга: я и мой личный ад. В полной тишине. И аду, в отличие от меня, будет некуда торопиться. Он ведь «при своём», ад. Ему принадлежит спокойная вечность. Я же зависну между прошлым и будущим, испытывая нескончаемую муку в закольцованной агонии. И лишь тогда я произнесу то единственное, на что ещё способен. Что могу выразить и чего хочу всеми остатками собственной души.
- Помогите мне…
Но они сохранят молчание. Только смотреть продолжат так же, не мигая. Без ропота и осуждений. В ожидании, что, осознав всё до конца, я докажу это.
И я смогу осознать. Всё. До конца. После чего закончу мольбу дрожащими смертными губами:
- …пожалуйста…
С некоторых пор мы даём кросс-курсы основных валют по отношению к рублю. Плюс текущую котировку нефти сорта «брент». Данные берутся со специализированного сайта, который необходимо обновить перед выходом в эфир. Дочитывая заголовки новостей, вспоминаю, что обновить сайт я забыл. Говно-вопрос. Левый глаз скашиваю в подстраховочный лист бумаги c заголовками, а правым слежу за компьютерным монитором, чтобы поменять «окна». Поменял, нажал кнопку обновления. Звучит джингл: «КУРС РУБЛЯ». В наступившей тишине вижу, что на экране, где раньше были устаревшие котировки – белое поле. Девственно чистое.
- Эээ… - подаю голос левитановским тембром, чтобы слушатели не чувствовали себя брошенными на произвол судьбы. – Эээ… рубль!
Уёбищный комп обновляется.
- Точнее, курс рубля, - авторитетно уточняю. – По отношению к основным валютам…
Сука-комп продолжает обновляться.
- …прямо сейчас… в эти минуты… - прилежно гну свою линию.
Обновляется, тварь. Паскуда дремучая.
- …начинает укрепление. Несколько сниженными темпами, - пытаюсь сглотнуть пересохшим горлом. – Потихонечку…
Бляяяаааатть!!!..
- И об этом – в следующий раз.
Помпезно звучит финальная музыка.
Все, наконец, свободны.