Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

писатель

табор приходит

Случилось так, что Юрий Александрович Абросимов и Софья Юрьевна Ильина живут порознь. Но когда-то было иначе. Когда-то мы даже зависели друг от друга напрямую. И ещё неизвестно — кто больше.
Принято считать, что полугодовалый младенец абсолютно беспомощен, целиком и полностью зависит от взрослого. Однако уязвимость сия взаимна, и я готов доказать это прямо сейчас.
Collapse )
писатель

видимость озарения

У меня появились тяжёлые, по сути не отменяемые основания полагать, что чистилище - это и есть наша земная жизнь. Вот прямо сейчас! И с вечера накануне. И дальше.
Посрём, пожрём, рожу умоем, проверим карточки банковские в Специальном Кейсе, детишек чмокнем в лобик (единый, безразличный) и - вперёд, чинить препятствия другим, преодолевая собственные.
Смысл жизни от того и не понятен. Потому, что сравнивают круглое с зелёным. На виду вроде прогресс, модернизация, смягчение нравов и удвоение вэвэпэ, а по сути... оно. То самое.
Нужно только заново изучить католический сабж, избавив его от "макияжа" конфессии.
писатель

эстафета

Мы очень давно не виделись... Намеренно... Во всяком случае, с моей стороны отношение складывалось именно таким.
Раньше я любил его встречать. Пользовался близостью, чтобы сверить оппонента с собой. Достаточно было без слов посмотреть в глаза друг другу, выстроить паузу, задуматься, и многое становилось понятнее. Даже естественнее. Нельзя сказать, что я так уж откровенно им любовался. Но мне нравились его глаза, исполненные содержанием, порой целой вереницей смыслов, и выражение взгляда, всегда спокойного, сколь бы яростные мысли не скрывались за ним. Иногда я невольно разглядывал его лоб, пытаясь угадать, о чём он думает на самом деле. Его рот - сомнительно чувственный - в любую секунду мог подарить жизнь какой-нибудь сентенции, чаще всего очевидной, но никогда банальной. Черты его несколько простоватого лица в этот момент приходили в движение, способное придать произносимым словам эмоциональную окраску. Мне и это тоже нравилось чрезвычайно. Как-то он обратил моё внимание на свой нос, водрузив на него указательный палец, тем самым, подтверждая далеко не ровное положение центральной черты лица, относительно кажущейся симметрии. С тех пор то, что долгие годы выглядело безупречно верным, навсегда утратило правильность. Выходка типично в духе моего приятеля.
Я знаю его долгие годы. Я помню, сколь совершенен он был в облике ребёнка и чуть позже, начинающим юношей. Как набирал повсеместную силу, отдавая предпочтение той, что отвергает материю. Метался и пульсировал, рождал откровения - одно за другим. Хранил себе верность, а потом... пал. Изменил себе. Стал взрослым. Но долгие ускользающие годы боролся, пытаясь найти себя в том, где повергалась чистота замысла о нём лично. И одерживал блестящие победы. Иногда. Но потом прошло и это. Не могло не пройти. Потому, что такова - сама жизнь. Он стал отцом, сопроводителем чужого проекта. Но вошёл во вкус, превратившись в мастера на свой манер, одержав совершенно новую для себя победу. Однако я понимал, что сроки его вычерпываются, время истончается, сила, когда-то казавшаяся безупречной, готовится предать, и я... не мог становиться тому свидетелем. Моя собственная мощь била в набат вспыхивающей перед кончиной свечи. Возможно, я допустил низость. Возможно... Наверное, один из двоих должен осознанно смириться, занимая всего лишь второе место. Пусть это буду я. Согласен... Хоть какой-то смысл в сегодняшней встрече.
С учётом нехватки доверия, я вынужден был соблюдать дистанцию, и в знак уважения к тому, что происходит, сделал шаг назад. Чтобы между мной и зеркалом было больше пространства.
И тут раздался сигнал поступившего сообщения.
Бывшая жена, с учётом времени суток, не могла проявиться. Ну, никак. Хотя... сообщение в телефоне было именно от неё.
"ЗНАЕШЬ, Я ДОЧЬ ПИСАТЕЛЯ, МНЕ НАДО ПИСАТЬ", СКАЗАЛА СОНЯ БАБУШКЕ, В 23.53 РАСЧЕХЛЯЯ АЙПЭД, ЧТОБЫ ПРИСТУПИТЬ К ДНЕВНИКУ СВОИХ КУКОЛ.
Прошли какие-то мгновения. Семнадцать или больше...
Я посмотрел на того, кто смотрел на меня из зеркала... Он стал меняться буквально на глазах. К лучшему.
писатель

стукнуло

Раздражает, знаете ли, манера обозначать "Войну и мир" портретом автора в том возрасте, когда он не то что войну проклял уже, но и мир заодно! До кучи.
Не таким он текст свой великий писал. Не дремучим старцем, с марихуанного вида бородой под клубящимся носом. Не булавочным взглядом глаз он тогда буровил, уловляя детских малых сих пассами рук и мячиком. Не уходил от постели вековечной, а привлекал в постель. Мимолётную, свою, раз за разом, без устали. И многого ещё не счесть.
Поэтому не надо передёргивать. Не стоит ничтожесумняшествовать. Пора уже учиться "быть смирным". Поупражняемся на малом.
Сегодня первое задание. Гребенщикову - 60.

писатель

«Я видел дьявола» / «Akmareul boattda»



Когда разговаривают японцы, кажется, что общаются вороны с плохой дикцией. У корейцев всё значительно хуже. Тут у одной вороны голова замотана скотчем, а клюв другой удалили козьей ножкой (мера, кстати, аутентичная большинству действий в фильме). Выходит, примерно, так:
- Муфкхо. Жоохчуме кохооуса, э? (В переводе: «Что, больно тебе?»).
- Ыхэммааоут кпро!! («Ты всё равно проиграл. Невеста твоя перед смертью долго мучилась, умоляла пощадить её, ради ребёнка. Ты ведь не знал ничего про беременность»).
Корейское экстремальное кино замечательно прежде всего тем, что, достигнув технического совершеннолетия, в духовном плане остаётся на уровне едва расставшегося с детством подростка, для которого умертвить кого-нибудь – жизненная необходимость. Полностью такой потенциал вытеснить невозможно. Муравейник нашего подсознания кишит отборными тараканами; достаточно палкой ткнуть. Здесь в роли палки успешно выступает месть. Тяжело обвинять в неправедности героя, поклявшегося вернуть злодею всю причинённую им боль. Очень тяжело. Но отвечать симметрично в предложенных условиях вообще невозможно, с чем мы солидаризируемся помимо воли. Я видел дьявола – дьявол меня видел.
Женщинам лучше пропустить. Детям подавно ни к чему. Они и без подсказок справляются.
писатель

разум на отдыхе

Между этим домом и тем совсем мало места, два грузовика бы не разъехались, поэтому приходилось сильно наклонять голову, словно курица со свёрнутой шеей, иначе не разглядеть происходящее наверху. Там, под самой крышей, из окна высовывался кто-то из местных, в затрапезном виде – мужчина под пятьдесят с дряблым, вулканизированным жировыми складками телом, отчасти покрытым грязной майкой, с грязными же, тёмно-серыми космами волос на голове, с усами, кончики которых давно обтрепались, усы придавали всему лицу выражение суровой осмысленности, становилось понятно, что совершаемые действия имеют большое символическое значение, хотя оставалось непонятным, как он умудряется двумя руками держать на весу сразу трёх детей, впрочем, детей маленьких совсем, удивительных, казавшихся очень цветными по сравнению с тем, кто держал их – блеклым, но внушительным человеком, чьих мотивов наверняка достаточно для исполнения задуманного, и он тщательно расходовал силы, поэтому избавился от одного из детей почти сразу, придерживая двух оставшихся – мальчика и девочку – левой рукой, а кисть правой сложил в кулак и направил указательный палец вверх, к небесам; демонстрация восклицательного знака происходила безмолвно, молчали и дети, близость друг к другу придавала им силы выдерживать тянущуюся минуту, ещё одну и ещё, а в следующую мальчик полетел вниз, быстро и довольно недолго, там шесть этажей всего, кажется, только сейчас девочка осознала в полной мере, какая судьба для неё уготовлена, ручками она провела по лицу, будто бы смахивая с него паутину или… поправляла волосы, желая перед смертью выглядеть опрятной, её смерть задерживалась, малышка упала чуть дальше, у стены дома, на небольшую кучу битого кирпича, кто-то из проходящих мимо подобрал брошенную рядом рогожку, укрыв ею тело ребёнка, две маленькие босые ноги в сандаликах остались на виду и беспрестанно шевелились, выдавая слабые конвульсии за попытку к бегству, приковывая к себе взгляд, завораживая и ужасая, истязая и мучая вопросом: зачем же так? зачем всё это? зачем это всё мне? - я не хочу знать это и не хочу видеть, я не могу оставаться безвольным рабом происходящего, избавьте меня от него, не показывайте мне его, не надо, прошу вас, не-на-да-а!..
Но я досмотрел кошмар с той же неизбежностью, с какой вы дочитали этот текст.
писатель

мочилово и трансценденция образа

После того, как девочка, с разрешения временно помутнённого либерализмом отца, узрела сцену из первых «Пиратов Карибского моря» - ту, где лунный свет оказывает мёртвотворное воздействие на обитателей ходящего под чёрной рваной тряпкой корабля, - в мозгу девичьем обозначился некий люфт, причудливая несмычка извилин, действующая без громыхания, стромыканья и лимбгвалта, но оттого вдвойне брутально и в физическом смысле исчерпывающе.
Теперь шибзд самостоятельно и внезапно, при абсолютном молчании облачается в верхнюю зимнюю одежду (шапка, шарф, пончо, жабо, варежки), после чего, вооружившись синей пластмассовой палкой для гимнастики, превратив лицо в комок густо замешанной глины без признаков интеллекта, возраста и пола, тихо подкрадывается и, назидательно выставив указательный, безвременно покривевший палец, зловеще сообщает:
- Я пират… стггашный!..
Любой из присутствующих, кому приходит в голову приветственно осклабиться улыбкой, каковая, обычно, предназначена для стандартных малышей, немедленно получает синей палкой по хребту и более филейным частям тела.
Шибзда после того, конечно, выносят пинками вон из помещения, но итоговый счёт за 1:1 всё равно не примешь. Такие нынче дети пошли.

53.65 КБ
писатель

трагическая сценка

Обе в претенциозном драпе с меховой оторочкой, головы причёсаны будто бы наспех и утыканы булавками с блескучими камнями, на пальцах советского вида перстни. Каждой можно безошибочно дать от сорока до пятидесяти пяти лет. Матроны, одним словом. На их лицах читался тот специфический комплекс веселья, дурмана, недосыпа и ложных перспектив, который устанавливается на исходе третьего дня празднований non-stop.
То, что очередь за посетителями с детьми лучше не занимать, известно любому завсегдатаю «Макдональдса», но сразу детей я не вычислил, а когда на подносах матрон, поверх центнера разнообразной снеди, начали устанавливать коробочки под «хэппи-мил», было уже поздно. К счастью, решали они не только за себя, но и за отпрысков. Причём, решали быстро.
В какой-то момент сквозь толпу к нам пробилась крохотная девочка лет четырёх, одетая, как и полагается, во всё розовое.
- Мама, можно я тебе помогу? – раздался ангельский голосок.
Одна из матрон полуобернула туловище и, полыхнув напалмом, издала грозный рык:
- СЯДЬ, Я СКАЗАЛА!!
Девочка моментально испарилась. Не известно – с каким лицом.
Я и про своё-то лицо затрудняюсь сказать, поскольку даже ненависть включить не успел. Плакать захотелось раньше.
писатель

Г-синдром

Всю обратную дорогу смотрел не в переднее окно машины, а в боковое. В детстве я делал только так – может, потому, что тогда в силу возраста рядом с водителем меня не сажали. Теперь же, при поглядывании в сторону, мне всё представляется слишком пёстрым и мелькающим. Кроме того, мне вечно кажется – вот я сейчас, наконец, успокоюсь по-настоящему и буду таким маленьким зайчиком смотреть в боковое окно, а в этот момент что-нибудь чрезвычайно важное случится впереди, КАМАЗ какой-нибудь с жидким бетоном, влетев в который на полном ходу, мы окажемся под многометровой, моментально затвердевающей толщей. Но нет, конечно. Всё проистекает с достаточным, привычным унынием. Мы успешно затвердеваем сами, без посторонней помощи. В машинах сидим всегда так, в квартирах – всегда этак, а чтоб этак сесть в машине – ни-ни! Для того нужно веское обоснование, повод или, в крайнем случае, он самый - крайний в своей редкости случай. А вечером сегодня я в очередной раз поймал себя на мысли, глядя не вперёд, где пустота одна на самом деле, а в сторону – туда, где быстро проходит жизнь, - что ничего страшного не случилось бы, останься я маленьким, маловедающим ребёнком, исключающим для себя многое, присущее взрослому бытию. Например, знание о том, чем бытию суждено закончиться.
писатель

no more name

Сусонька ждёт мальчика, по причине чего стала окончательно Глупой Блондинкой, а все остальные придумывают имя Сусонькиному сыну. Василием не назовёшь - потому что две Васьки в доме - это как-то сложно. Стали вспоминать старые русские имена. "Звияд!" - вспомнил будущий отец. Сусонька принялась плакать крупными слезами Глупой Беременной Блондинки, потому что имени такого не слыхала и решила, что сына её придурочные родственники решили назвать Змеёй. "Это придёт мой ребёнок в детский сад, - рыдала Суса - ему кто-нибудь скажет: "Я - Петя", а он ответит: "А я - Змея"???!!!". Оторжавшись, предложили назвать Елисеем. "Будет Елисей - Король Пидорасов" - сообщил отец. Сусонька зарыдала окончательно. "Как братика-то назовём?" - обратились к Василисе. "Джорджбуш" - ответила Василиса. Все охуели. "Джорджбуш Андреевич" - задумчиво произнёс отец. Сусонька ничего не сказала. А хули тут скажешь.
anichchka традиционно жгёд. А проблема-то есть. Мы тоже через неё проходили. Мордобития с выцарапыванием зенок не случилось, шланг, которым рано или поздно один удавит другого, до сих пор лежит понапрасну; но страсти, помнится, кипели нешуточные.

Collapse )